Япония и Корея / 4 января (часть 2)

День: 4 января 2012
Место действия: Сеул

Позавчера шел снег. Морозно было с самого утра, но солнце постепенно затягивалось дымкой. К середине дня из этой дымки тихо посыпалась снежная крошка, сменившись через пару часов мягкими хлопьями. К этому времени я уже стоял на вершине одного из пиков национального парка Букхансан.

До этого я уже бывал на довольно больших высотах (около 5000 метров в Гималаях), но ни разу еще не поднимался на такую высоту пешком. Вряд ли можно в этот список занести Холирудский холм в Эдинбурге. Он и невысокий, и тропа там, более или менее, цивилизованная — лесенкой. Крутая, но мало где можно ногу подвернуть.

В этот раз было другое дело. Тропа больше походила на утрамбованные спортивными корейцами валуны, чем на что-то специально проложенное. Я часто останавливался отдохнуть. Не потому что настолько уставал, а чтобы хоть немного посмотреть по сторонам. Во время движения смотреть стоило исключительно под ноги, иначе я рисковал спускаться обратно к людям на вертолете спасателей или на закорках у какого-нибудь крепкого корейца.

Для того, чтобы подняться на высоту 718 метров, нужно было пройти три километра, а если считать от станции (уже оттуда дорога шла на подъем), то около четырех. Скорость была, разумеется, не пять километров в час: подъем и спуск вместе заняли пять часов, на вершине я пробыл минут двадцать.

Почти всю дорогу вверх я шел и думал... ни о чем. Очень порадовался, когда поймал себя на полной внутренней тишине. Все мысли превратились в череду визуальных образов камней. На каждый нужно было ступить, зафиксироваться, перенести вес, снова ступить. Помню, такое же было, когда в университетские годы ездил на картошку. Там под конец грузили урожай, я стоял в кузове и принимал ведра, высыпая содержимое. Потом приехал домой, лег спать, закрыл глаза, и стало сниться, как мне без конца подают ведра. Одно за другим. Дернулся, открыл глаза, снова закрыл. А там опять — ведра.

Последние пятьдесят метров до вершины можно было преодолеть только с использованием веревки. Тропы не было, были только голые скальные уступы, уже занесенные снегом. Скользко. Зато приятно, что все-таки учил физику в школе, не смотря на неприязнь к физичке.

С вершины можно было смотреть во все стороны: обзор 360 градусов. Толку от этого не было, потому что мир исчез. Опять вспомнился «Град обреченный» Стругацких и та поездка в Брайтон, когда увидел такое в первый раз. В Брайтоне был туман. Здесь — просто облака, аккуратно и равномерно размазанные по небу. Смотришь в пространство и видишь, что оно — белого цвета и не имеет измерений. Ни глубины, ни высоты. Просто белая мгла.

Было видно соседние пики на расстоянии двухсот метров (один — ближе) и кривые корейские сосны с плоскими кронами, покрывавшие склоны. Деревья тоже уходили в белое ничто, оттуда не доносилось звуков, казалось, там просто ничего нет. Мир был пожран лангольерами.

В какой-то момент пустота все же выпустила еще несколько живых душ. Так же по веревкам они забрались ко мне наверх и принялись охать и крякать, бить себя ладошами по бедрам и бокам, щебетать что-то по-корейски. Было видно, что им нравится погода.

Один тихий достал складной стульчик, термос, лапшу, и быстренько, но без суеты сварганил себе супчик. Потом посмотрел на меня и уговорил выпить кофе, сунул мне в руки мандарин. Я был ему очень благодарен.

Когда мне стало казаться, что пальцы скоро начнут отваливаться (держал камеру и снимал, ползая по утесу), я сунул их в карманы штанов и решил через пять минут спускаться. По пути иногда раздавались за спиной тычки походных палок в камень, и меня обгоняли местные. Иногда я кого-то обгонял. Но в остальном было совершенно тихо. Пару раз я остановился послушать, как падает снег. Между прочим, услышал, хотя может показаться, что это — как хлопок одной ладонью.

Чуть не потерял тропу, потому что уже начинало заносить следы, и все камни начинали выглядеть одинаково. Но затем я вышел к замерзшей реке, и дальше стало легко.

Когда я добрался до станции, я думал о кофе.